журнал | о конкурсе | условия | жюри | лауреаты | пресса | спонсоры | контакт

2016, №2

Александр ЯКОВЛЕВ
Школьное  воспоминание

№1 №2 №3 №4

   – И она грит, запомни, грит, день этот памятный. И сама, не вру, ей Богу, купила мне бутылку эту.
   Cерега с хлопком сдернул пластиковую пробку и приложился к горлышку. По тамбуру электрички поплыл запах дешевого портвейна. Вставной челюстью лязгнула неисправная стальная дверь.
   Долговязый малый с ликом раскаявшегося душегуба сначала не верил. А когда поверил, осудил, да тяжко так:
   – Как же можно мать-то родную? Иль совсем мозги пропил?
   – Во-во, – поддакнул Серега. – И она мне так же грит: запомни, грит, день этот памятный. И сама бутылку-то... Будешь ли?
   – Стало быть, в богадельню старушку определяешь? – весело сказал третий попутчик, крепенький старичок с корзиной, постоянно вытиравший лысину платком. – Ай, молодца! Во жисть пошла!
   – Так что ж, – разводил руками Серега. – Какой из меня матушке подмога-утешение на старости лет? Вот и порешили мы с ней. По согласию сторон взаимно... И отчего это бывает, что так весело бывает?
   Серега даже что-то такое выпляснул. Лихое, как ему казалось. На самом же деле его тщедушное тельце в обтерханном пиджачке лишь жалко передернулось.
   – Дела, – сплюнул долговязый малый и затоптал окурок. – Да ты поди врешь, – на всякий случай еще раз усомнился он.
   – А ты глянь, глянь на матушку на мою, – не обиделся Серега. – Вон в платочке сидит, вон в синеньком.
   Малый еще больше посуровел.
   – Стало быть, мать на людей чужих. А сам?
   – А сам квартиру пропьеть! – радостно подхватил старичок. – Ай, молодца!
   – А и пропью, – куражливо повел плечами Серега. – Чем кому доставаться, лучше пропить. Все одно обманут. Знаем!
   Тут он вдруг пригорюнился.
   – И отчего это бывает, что вдруг грустно так бывает?
   Подумав, продолжил:
   – На работу устроюсь, вот чего, – нерешительно проговорил он. – А там и заберу матушку. Выпей со мной, дедок, а?
   В окна электрички били лиловые и жирные, как черви, струи дождя.
   – Отпил уж я свое, милок. Э-эх, да так ли отпил! – прочувствованно крякнул старичок. – Да только от таких вот напитков – одна срамота в организме. Чистое дело – срамота, – смачно повторил он.
   Серега опять приложился к бутылке. Веселей стало, да только ненадолго. Потому что пошли контролеры и стали требовать билеты. А билета у Сереги не было, и он пытался объяснить, что билет у матушки, а у самой матушки билета нет, потому что она пенсионерка, вон в платочке, вон в синеньком. А контролеры сказали, что нечего тут распивать. А Серега спорил: мол, вся Россия гуляет, а ему, что, нельзя!?
   – И то, – вмешался старичок, – ну какой у него может быть билет? Он мать в богадельню везет. Какой уж тут билет? Не может у него быть билета.
   А день памятный продолжался. Только уже на остановке автобусной. И пока сидели там в ожидании, под грохот ливня по железной крыше, Серега жалобно так попросил:
   – Пивка бы, ма...
   – Сейчас, дитятко, сейчас родненький.
   Да так под дождем и сходила к палатке, принесла пару бутылочек. Жалко Сереге ее было, промокла вся. Но в автобусе ему ехалось от пива радостно.
Затем долго пришлось брести вдоль какого-то длинного бетонного забора. Забор все не кончался, за шиворот противно текло, а матушка все приговаривала:
   – Уж потерпи, сыночка, потерпи. Скоро уже, скоро.
   И Серега плелся, машинально переставляя ноги и тупо размышлял: отчего это бывает, что приходится терпеть? Всю жизнь терпеть?
   В проходной плюхнулись на скамеечку, отдышались. Появился мужчина в белом халате, доктор должно быть, решил Серега. Это хорошо, уход будет за матушкой. Развернула старая тряпочку, подала документы-справочки. 
   – Ну и ладно, – сказал доктор. – Ничего. Все уладится. Прощайтесь, да пойдем.
   Мать встала, перекрестила Серегу и сухими губами поцеловала в щеку. Серега прослезился.
   – Запомню, – вымолвил отяжелевшим языком, – запомню день этот памятный.
   И тут взяли Серегу под белы руки, да крепко взяли и повели, чуть не понесли. Он не сразу сообразил, а когда сообразил, не стал рваться, а только оглянулся, словно ища защиты.
   – Ступай с Богом, – проговорила негромко матушка. – Ступай. Да лечись хорошенько, слушайся.
   И вспомнилось вдруг Сереге, как мать провожала его в школу, в первый класс. День тогда стоял солнечный, памятный...


Вернуться к содержанию журнала

Vadimedia