журнал | о конкурсе | условия | жюри | лауреаты | пресса | спонсоры | контакт

2016, №2

Юрий ХИЖНЯКОВ
В тихой заводи

№1 №2 №3 №4

   Резко сбросив скорость, Константин Дымов с коренной, где сильно хлестали волны о борт «Казанки», вошёл в узкую протоку, оставляя за лодкой пенистый, белый бурун. Стиснутая с двух сторон камышом и лесом, протока была тиха, безлюдна, и Костя Дымов позволил себе расслабиться.
   «А теперь, Маклецов, попробуй меня найти», — со злостью подумал он об инспекторе, который уже с час преследовал его.
   Эта протока Дымову была хорошо известна. Сквозная, входом и выходом связанная с рекой, она умело прятала волжскую братву от непогоды, несчастий и других превратностей судьбы.
   Бывало, гонится инспектор с левой стороны протоки за рыбаком, а он на большой скорости выскакивает из нее с правой, выигрывая во времени. Но, самое главное, Дымов помнил, что на середине, если прорваться по большой воде сквозь заросли камыша, можно попасть в тихую заводь и отстояться, спрятаться, переждать лихую беду.
   Вот и сейчас, отрываясь от погони, сбросив в Волгу старую сеть вместе с рыбой, Костя тихо подруливал сюда. Слегка подрагивая мотором, лодка медленно продвигалась вперед, рассекая носом слабое течение, которое несло навстречу паводковый мусор.
   Протаранив камыш, Дымов оказался в заводи. Намётанным глазом определил: здесь поставлена притопленная сеть. Костя подъехал ближе. Сеть была его, дымовская, пропавшая с месяц назад.
   Он сразу узнал собственность и по белым, точенным из пенопласта поплавкам, и по пеньковому шнуру, купленному в «Островке».
   В это мгновение солнце проглянуло из-за туч, осветив весенние деревья, прошлогоднюю траву с остатками льда на узкой береговой полосе.
   Выгнув козырьком ладонь, он поднес её ко лбу и низко наклонился к воде, чтобы разглядеть рыбу. Отстойная, как осенью, вода была прозрачна, а на дне водоёма лежали ещё не сгнившие желтые листья.
   Но что это? Стая лещей голов в двадцать, подойдя к сети вплотную, тихонько тыкалась в её капроновые ячейки. Затем, поняв бесплодность своих усилий, рыбы попятились. Тогда самый крупный из них — вожак, блеснув на солнце широченным боком, поднырнул под нижнюю кромку и, зависнув вертикально, хвостом вниз, приподнял сеть. Рыбины одна за другой выскальзывали в образовавшийся проём.
   Дымов опешил.
   «Вот это да! Кому расскажешь, не поверят», — подумал он, сожалея только о том, что никто, кроме него, этого не видит сейчас.
   Обостренный слух донес звуки инспекторского мотора: они приближались, росли. Но Дымов не допускал даже мысли, что преследователь знает о заводи.
Когда же Костя, счастливый от увиденного, с ребяческой улыбкой на губах, вновь обратил свой взгляд на проходящий под ним рыбий косяк, за спиной неожиданно раздалось:
   — Старший инспектор рыбнадзора Маклецов. Прошу, гражданин Дымов...
   — Тихо ты! — оборвал его Константин, продолжая улыбаться. — Штраф подождет. Подь сюда и гляди — не пожалеешь...
   — А что там? — недоверчиво спросил инспектор.
   — Подь, говорю, — настойчиво повторил рыбак. Инспектор, еще не доверяясь Дымову, — мужик-то бойкий, молодой, — подплыл поближе, ухватился рукой за борт дымовской лодки и, следуя совету, вгляделся.
   — На дно, на дно смотри, дядя! — направлял Дымов.
   — Мать честная, во-о!.. Сколько годков живу, а о таком сроду не слыхивал.
Поражённый инспектор отмяк.
   — Надо же, как он, милый, — имея в виду матерого леща, прибавил он. — Ах ты, милый мой...
   Дальше у Маклецова не хватило слов, и он только ахал да охал.
   — Небось, на нерест идут, бедняги...
   — Да, — подтвердил Костя, по-прежнему щедро улыбаясь, — самое время.
   Они видели, как вожак, пропустив всех своих сородичей под сетку, мощно вильнув хвостом, догнал стаю.
   Оба растерянно молчали.
   — Небось, и обратно так же пойдут? — предположил Маклецов.
   — Как же, пойдут, — подтвердил Дымов. — Рыба, она, браток, не дура, понимает наши людские уловки...
   — Да-а...
   Опять помолчали. Дымов достал папиросу, размял пальцами фильтр, сунул его в щербатый рот. Потом, немного подумав, предложил другую инспектору. Тот не отказался и, чиркнув спичкой, поднес ему огонька. Затянувшись дымом, старчески закашлялся:
   — Рыбина, а ведет себя, как человек, — переиначил он дымовскую мысль. — Всю жизнь, можно сказать, на Волге, кхе-кхе, крепко пришлось погонять вашего брата, а такого...
   Маклецов не договорил, скривив губы, выпустил дым поверх прокуренных, жёлтых усов. Он видел коськины порозовевшие щеки, «осоловелый», словно пьяный, взгляд его синих глаз, и, странное дело, многолетнее представление о Дымове как о хапуге и браконьере рассеивалось, уплывало куда-то. Маклецов уже теперь не чувствовал такой вражды к Дымову, как раньше, и про себя даже подивился тому.
   — А мне вот приятель недавно рассказал про другое, — тихо продолжал инспектор. — Дело было на рыбалке. Поймали сомёнка — так себе, небольшого. Почистили, выпотрошили, как водится. Пошел друг к воде, помыть, значит, а сомёнок дернулся, вырвался у него из рук, взял и уплыл...
   — Как, совсем без кишок уплыл? — опешил Дымов.
   — То-то и оно, что без ничего, — шевельнулся в лодке Маклецов.
   — Да-а, — протянул Костя.
   Настал его черед удивляться.
   Затянулись. Папиросные огоньки, как живые, мелькали в воздухе, а люди думали свою бесконечную думу.
   Эта неистребимая тяга к жизни всего живого — и леща, который поднял сеть, и уже мёртвого, выпотрошенного сома — поразила их и оба сидели теперь притихшие и умиротворенные.
   Когда же погасшие окурки были выброшены за борт, Маклецов медленно поднялся в лодке, одёрнул форму, решительно кашлянул и, переходя с дружеского тона на официальный, сказал рыбаку:
   — Ну, а протокол всё-таки придется составить, гражданин Дымов. Сымай сеть...
   И он уверенной рукой поправил свою казённую, с кокардой, фуражку.

 

Вернуться к содержанию журнала

Vadimedia