журнал | о конкурсе | условия | жюри | лауреаты | пресса | спонсоры | контакт

2015

Валентина ХАНЗИНА
Испытание


В столице жили-были две сестры: одна красивая, а другая – очень красивая.
Очень красивую звали Уля, она была маленькая, почти карлица, с длинной змеино-толстой косой, которая, как приклеенная, лежала у неё на спине.
На крошечном кукольном личике блестели, опушённые мохнатыми ресницами, две манящие черные полыньи. Уля очень восхищалась собой и называла себя «Улинька», «Малыш», «Бэмби», а ещё восклицала «В этом вся я!» Голос у неё был детский, пронзительный. «Малыш купил себе туфельки. Красиво, Аня? Я поношу и отдам тебе» или «Улинька хочет кушать, приготовишь чего-нибудь, Аня?».
Уля никогда не пропускала волн мужского внимания, а задерживала их, гася о крупную, выставленную вперёд как некое оружие, грудь. Любой мужчина для неё был зеркалом, в которое она любовалась – от подслеповатого, с рябыми руками, охранника в институте до мальчиков из детского сада напротив.
Аней звали младшую сестру, просто красивую. Она была стройная, с приличной грудью, с каштановыми волосами, которые, однако, не вызывали большого интереса, и глаза у неё были средние, и хорошей формы ягодицы, и ноги удачной длины. И о себе Аня никогда бы не рискнула говорить «Малыш» или «Аня», а говорила просто «я».

По выходным Уля и Аня ходят в ночные клубы, первобытно грохочущие модной музыкой. Уля аккуратно поводит головой с распущенными волосами, покачивает попой, балансируя на высочайших  и острейших каблуках, глаза обведены сиреневым с блёстками – две ночные фиалки в таинственном лесу. Она приманивает мужской пол, но делает это так, что её нельзя ни в чём заподозрить. Волосы, покрытые блестящим лаком, струятся ниточка к ниточке, ни малейшего изъяна – шёлковое совершенство, которое навсегда остаётся в памяти. У Ани же на лбу пушатся завитки, которые ничем не убрать. В промежутках между танцами Уля и Аня красиво стоят у бара, делая вид, что беседуют. Обе они облиты мужскими взглядами, но Аня на них не отвечает – опасается, а Уля, как раз, смотрит прямо в глаза, откровенно и вызывающе. На рассвете громкие, на всё способные сёстры едут в такси и всю дорогу смеются над глупыми мужскими лысинами или над мускулистыми, но тоже глупыми, торсами. Бывает, что они едут не одни, и не домой, в общежитие института (Уля – будущий юрист, Аня –  экономист), а в пристанище тех самых лысых или мускулистых мужчин. Иногда, впрочем, встречаются лысые и мускулистые одновременно, и такое бывает. Но это редкость.

И вот, в одну из таких ночей они встречают некоего юношу. Назовем его Артур. Его настоящее имя не сильно отличается от условного. И в имени, и в самом Артуре было что-то рыцарско-поэтическое. Он был из рода мускулистых, но худеньких; как говорят, совсем еще мальчик, носил модную стрижку и модные штаны и увлекался танцами, что и продемонстрировал в ночном клубе. Словно ящерица, он извивался и подпрыгивал в неоновом свете. Казалось, он посвящал этот танец и всего себя глазам, что на него смотрели. Глаза эти были Анины. И Аня влюбилась в его гибкие движения, в его милую, слегка асимметричную, улыбку. Но крепче и горше всего она полюбила его слова. Артур был мастер любовных признаний. Это выяснилось впоследствии, когда они с Аней уже гуляли в парке возле института и кормили батоном непричёсанных крикливых уток. Утки кричат и плещутся к дождю, и дождь начался осторожно и красиво намочил русые волосы Артура, и сильнее распушил Анины колечки на лбу, и на лице её оставил капли, которые Артур впитывал губами под навесом, среди двух белых колонн, у главного входа в университет. Тогда Аня узнала силу слова, тогда она вся обратилась в пульсирующее трепетное ухо, в которое лилась такая музыка: «Обожаю твои брови, когда ты удивляешься, они взлетают, как птички»,  или  «У тебя такие губы вкусные, ароматные, как варенье из роз», или «Возьму тебя на руки, унесу навсегда в своё королевство, моя Ханна» –  такое он ей придумал имя, и еще много всего придумал для неё одной, и брал, и уносил в королевство, и любил-любил сильно-нежно.  

И Аня оказалась на небесах за облаками, и жизнь её превратилась в одно сплошное кино о любви и страданиях, потому что никак нельзя не страдать даже от счастливой любви, да ещё и в таком возрасте. Когда Артур был рядом – она жила, но когда он удалялся, даже не физически, а хотя бы, проверяя смс-ку, она умирала. Умирала навсегда. А когда поднимал на неё взгляд и опять улыбался как ребенок – она оживала, забыв насовсем о смерти. Ожидая звонка от Артура, она обращалась в беспросветное неуклюжее горе, это горе топталось по комнате, глядело в окно и слушало Улины иронизирования. «Девочка созрела. Теперь вот страдай, с мужиками только так!» – говорила опытная Уля. Аня отвечала что-нибудь сквозь зубы и тяготы. Когда раздавался звонок, она словно коршун падала на телефон, лицо её пронизывалось счастьем, и с того момента она только цвела и цвела – до следующего ожидания.
И вот у Артура начались проблемы с деньгами и заведением, в котором он учился. Он, как и сёстры, был не местный, а понаехавший. Проблемы оказались тяжёлые, с учёбы его выгоняли. Он, конечно, захотел остаться в столице, начал искать работу танцовщиком, но жить ему было негде, и оставалось одно – тайно поселиться в общежитии  у девочек. Когда Аня предложила ему это, он, как герои литературы, потемнел лицом. Видно было, как он страдает, видны были совесть и честь на лице. Но постепенно, под сильным давлением, он согласился. И они зажили втроём. Артур старался приходить только на ночлег, в течение дня он не показывался. Их с Аней кровать отделили занавесочкой.
Чем дальше, тем лучше Артуру жилось у девочек, он прижился и стал уже и днём бывать дома – сидел на Аниной кровати или пил чай за столом, ничуть не стесняясь. Ему сделали копию ключей. Он нашёл работу в ночном клубе, и теперь по ночам его не видно, а днём он тут как тут, спит, разбросав носки и открыв рот, и Уля, пришедшая с учёбы раньше, сидит и смотрит на него.
Для девочек в пребывании у них Артура были и плюсы, и минусы. С одной стороны, он выполнял их поручения: ходил в магазин, чинил поломанное, носил тяжести. С другой стороны, в отношениях сестёр появилась напряженность. Уля видела перед собой совсем другую, чем-то наполненную и уверенную в своём счастье Аню, и от этого словно всё чесалось у неё внутри. К тому же, Уле не нравилось, что Аня и Артур каждое утро, когда Артур возвращается, ходят заниматься любовью в душе, и оттуда доносятся их влюблённые стоны и ликования. Поэтому Уля стала ещё больше ухаживать за собой, старалась оголёнными частями тела попасться Артуру на глаза, то тут, то там оставляла кружевные трусики и стала очень к нему добра и снисходительна. Когда Артур был на работе, Уля говорила Ане: «Он там уже другую девочку снимает, ведь он кобель, и работу такую выбрал специально». 

Однажды, придя из института, Аня увидела Улю с Артуром, они обедали, мило чирикая друг с другом. Глаза у Артура сделались виноватые, он встал и отошёл к своему месту – к Аниной кровати. Улины глаза сверкали особенно ярко, волосы колыхались, и одета она была в мини-юбку и маечку цвета фуксии. «Смотри, Аня, какой топик у Малыша, –  она покрутилась так и сяк. – Артурчик нам продуктов принес, я обед сварила. Вот какой у тебя хороший парень! Будешь есть?» Аня покачала головой. Раньше за Улей никаких обедов не наблюдалось. Сев на кровать, Аня загрустила. Артур заговорил с нею как ни в чём не бывало, и обнял, и всё-всё-всё было как прежде, но что-то изменилось, и Аня почувствовала приближение страшного конца её счастья.

Аня стала замечать, что Артур смотрит на Улю особенным взглядом, что при разговоре с ней краснеет и волнуется, и что теперь его детская улыбка посвящена Уле. Он перестал разбрасывать носки, каждый день по два раза мылся, брился и усиленно прыскался парфюмом. Он бросил клуб и нашёл «серьезную работу» стажёром в банке. Аня упрашивала Артура снять комнату, переехать вдвоём, но он не соглашался, хотел ненадолго ещё оставить всё как есть, пока он не «встанет на ноги». По ночам Аня тихо и мучительно плакала рядом с Артуром, пока Уля и Артур крепко спали, будто в каком-то сговоре.
И постепенно, ужасными маленькими шажками, Артур перешел с Аниной кровати на Улину, и стал теперь жить с другой сестрой. Никто точно не вспомнил бы, как именно это произошло –  настоящая магия!
Трудно описать Анино состояние. Слова «кошмарное» и «отчаянное» подойдут, но лучше всего – слово «адское». Жить в таком состоянии невозможно, поэтому Аня перестала обращать на него внимание и смирилась. Она стала общаться с Артуром по-дружески, улыбалась и равнодушно слушала, как Уля и Артур стонут и кричат в душе, и молча смотрела, как Уля забегает в комнату, розовая, весёлая, закутанная в полотенце, и как вслед за ней входит уставший, блаженный Артур. Они ложатся в постель и ещё долго прешёптываются, а Аня лежит в своей кровати, где недавно был Артур, одна, и это не больно, а только странно, а потом даже странно быть перестаёт, и Аня удивляется, почему у неё внутри все такое безболезненное, такое пластмассовое.
Так проходит несколько месяцев. Аня хорошо учится в институте, направляя всю свою энергию в образование. Дома она замирает и не двигается, слушая Улины байки про Артура и его физиологию. Впрочем, Уля постепенно теряет интерес к Артуру, у неё на примете новый человек, из лысых и успешных, и Аня знает, с кем Уля катается на машине после учёбы. Но Артуру ничего не известно, и он страдает от Улиного охлаждения так сильно, что только Аня может его понять. Аня чувствует какую-то онемелость внутри, будто это всё происходит не с ней, а с каменной статуей Ани.
Однажды Уля не приходит ночевать. Артур, мрачный и страшный, спрашивает Аню, где её сестра. Аня не отвечает. В качестве моральной поддержки она идёт с Артуром на прогулку, Артур покупает пиво и напивается. Они оказываются в том самом парке с крикливыми утками. На этот раз утки молчат, грустно плавая в подмерзающем пруду, – наступают холода, и скоро им улетать. Артур пристально смотрит на Аню, словно вспомнив что-то, и у Ани, впервые за долгое время, в сердце шевелятся уснувшие чувства. «Неужели всё вернулось, –  думает она, –  это просто был плохой сон, неужели сейчас, неужели…» Между двух белых колонн Артур берет в ладони Анино лицо, целует вздыхающие губы: «Ханна, милая! Скажи мне… Где твоя сестра?» Аня смотрит ему в лицо. Она молчит. Тогда Артур, будто очнувшись, пьяно падает на колени, катается в грязи, умоляя Аню о прощении. Аня смотрит на это. В слова «прости меня, Аня» и «я мудак, я покончу с собой» он вкладывает всю свою разбитую любовь к Уле, и ему сейчас хорошо. Аня транспортирует Артура в общежитие, где он падает на кровать и засыпает.

На рассвете раздается телефонный звонок. Аня сквозь сон говорит «алло», слышит чужой голос – её сестра разбилась на машине и в тяжелейшем состоянии доставлена в больницу. Аня моргает, быстро встаёт, умывается и будит Артура. Артур с похмелья. Они бегут на автобус, долго ждут на остановке, переглядываясь тревожно, словно родственники.

Они идут по коридору больницы, и спрашивают про Улю, и видят доктора, который говорит, что к Уле пока нельзя, и они ждут, ждут.
Их опрашивают полицейские. Говорят, что машина с водителем и Улей вылетела на обочину и перевернулась. Уля получила сильнейшую травму головы. У нее открытый перелом черепа. Водитель повредил руку. Они ждут, ждут. В коридоре появляется лысый грузный человек с забинтованной рукой и разбитым лицом, он сильно в возрасте. Он садится рядом с Аней и Артуром. Они разговаривают. Человек этот кажется очень старым и больным и говорит о своей готовности к наказанию, он почему-то уверен, что оно последует. «А вы тоже родственник?» – спрашивает он Артура. «Я её муж»,  –   заявляет Артур. «Понятно»,  –  говорит мужчина. Ане кажется, что Артур сейчас ударит мужчину, но полицейские, к счастью, уводят его на допрос.
Они ждут. Аня видит, как похмелье добавляет Артуру мук. Его любимое лицо то сереет, то зеленеет от сдерживаемой тошноты. Рядом с ними больше никого нет. Артур кладёт голову на Анино плечо, закрывает лицо ладонью. Аня понимает, что там, под рукой, у него слёзы. Он плачет в ладонь и сразу размазывает влагу по лицу. Аня не плачет. Она отнимает его голову от своего плеча и спрашивает голубые-голубые, яркие глаза: «Артур, скажи мне, мне очень нужно это знать… Зачем ты так сделал со мной?» Глаза у него словно цветы в тающем льду. Губы распухли от слез. На детских, серых щеках – щетина. «Потому что я её люблю, и мы созданы друг для друга». Корявые когти сжимают, рвут Анино сердце. И злобные птицы потом клюют его. Она набирает воздуху: «А я?» «Что?» –  удивляется Артур, и у него даже высыхают слезы. Не понимает. Нет. Нет, нет, нет, не поймёт. Нет. «Ты думал, что будет со мной?» Долгая тишина. У Артура в глазах вина и, в то же время, равнодушие. Полновесное, скучное равнодушие к Ане. Она чувствует себя прозрачной, отсутствующей, умершей. Она поняла: в этой ситуации её нет и не должно быть. Это случилось с ними двоими, это их трагедия, а она здесь – досадный и униженный третий лишний. Как это больно! Что же происходит сейчас, что же это делает бог? Это он отнимает у меня ненависть? Разве я могу ненавидеть сестру, которая умирает? И Аня понимает, что это испытание. А если это испытание, то его нужно просто выдержать. Но ради чего? Чтобы стать другой, понимает Аня, чтобы всё изменилось. И ещё понимает, что самое плохое в её жизни уже произошло, а дальше всё будет не так страшно.
Время загустевает, не двигаясь с места. Хочется есть. Они с Артуром идут в кафе-забегаловку,  с аппетитом едят сендвичи и пьют крепкий кофе.
Наконец, медсестра разрешает на секунду зайти в палату, где лежит кто-то, подключённый ко множеству аппаратов. Это существо с маленькой лысой головой, всё поломанное и разбитое, забинтованное, словно мумия. Виден кусочек глаза и страшная вмятина во лбу и вдавленный, словно глина, висок. Оно выглядит мёртвым, это существо. Аня смотрит. Это её сестра Уля. Артур смотрит, закрывая руками рот. «Уля», – говорит Аня и понимает, что сестра не слышит. «Уля, – снова говорит она. –  Уля, Уля, Уля».

Проходит какое-то время. Уля не приходит в себя. Врачи не дают прогнозов. Артур уезжает из общежития, Аня не спрашивает, куда. Начинается весна. После учёбы Аня долго гуляет в парке. Утки снова вернулись и теперь плещутся в воде. За мамой-уткой плывут маленькие неуклюжие утята, один, самый слабый, хилый, всё отстает, и Аня смотрит на него с тревогой.
Уля находится на искусственном питании. Аня ухаживает за сестрой, переворачивая и обмывая её тело. Уля выглядит как маленький, трогательный скелет девушки, ножки и ручки высохли и раскинуты, словно у новорожденного оленёнка. «Бэмби», –  шепчет Аня. Из сестры, которую предали, Аня становится сестрой милосердия. Но это только роль, понимает Аня, её нужно просто сыграть, чтобы всё изменилось.
Артур постоянно навещает Улю. Он приносит цветы и игрушки, украшает унылую палату. Он уже сделал Уле предложение. Как только она очнётся, он женится на ней и перевезёт её в квартиру, которую снимает.
Уля тоже скоро придёт в себя.



Vadimedia