журнал | о конкурсе | условия | жюри | лауреаты | пресса | спонсоры | контакт

2015

Алексей ГРЕБЕННИКОВ
Бес спортивный

   Я некрасивая. Черты лица неправильные. Глаза невыразительные. Волосы бесцветные. Коко Шанель говорила, что если женщина к тридцати годам не сделала себя, значит она дура. Мне ничего не светит, я – дура безнадёжная. Мне девятнадцать. Будет. А на меня никто из молодых людей не обращает внимания. Никто. Так и помру старой девой. Мама смеётся и говорит, что у меня всё впереди. Но я что-то предпосылок не вижу.

А ещё имя. Арина. Догадайтесь с трёх раз, как меня дразнили в школе? Правильно. Арина Родионовна. Причём не без оснований. Дело в том, что у меня два младших брата-близнеца: Тоша и Гоша. Антон и Георгий. У нас три года разница, а кажется десять лет. Сколько себя помню, вечно я им то памперсы меняла, то кашей кормила. И так лет до четырнадцати. Их лет. Поэтому, домашнее имя у меня – Няня. 

    А потом как-то незаметно получилось, что Тоша уже чемпион края по карате в своей возрастной категории, он тихий и спокойный, никогда не догадаешься, что ребром ладони доски перешибает. А Гоша, болтун и весельчак, первый взрослый по пулевой стрельбе получил. Плюс айкидо. У нас вообще семья спортивная. Мама бегала, папа в футбол играл. 

    Вот и в школе из всего мужского пола на меня только физрук внимание обращал. Но интересовался мной не как женщиной или человеком, а как палочкой-выручалочкой. "Арина, в десятом Смирнова заболела, пробежишь за неё. Арина, иди копьё метай. Не забудь, в воскресенье утром бежишь кросс за школу!" Стоит ли говорить, что мальчишки во мне видели максимум товарища по команде, а никак не предмет воздыханий.

    А тут ещё мои братья на своё пятнадцатилетие белены объелись. То есть ни с того, ни с сего поклялись, что будут меня защищать. Только какой-нибудь завалящий очкарик на горизонте появится (другие мной не интересовались), как мои братья тут как тут: "Ты, это, братан, смотри! Мы, эта, если чё, имей ввиду, типа, тово, что бы всё нормально!" Понятно, что после этого диалога, потенциальных ухожёров уносил лёгкий бриз. Я им так и сказала: "Антон. Георгий. Вы белены объелись, братья мои. Вы, эта, тово, исчезните, подальше!" На что они мне ответили:"Няня, ты не бойся! Мы тебя в обиду не дадим!"

    Я поэтому и сбежала в колледж, чтобы среду обитания поменять. Оказалось, ещё хуже. В группе одни девчонки, даже очкариков нету. И здешний физрук сразу меня вычислил. Пришлось смирится с судьбой. И за мои труды, после того как я добыла для колледжа первое место в многоборье на спартакиаде, мне предложили в спортлагерь поехать. В виде поощрения, блин. С другой стороны хоть на парней погляжу. От братьев подальше.

   И первого кого я увидела на утренней разминке – Его. Кудри белые, плечи широкие. Глаза цвета переменчивого: то голубые, то стальные, серые. Как небо. Как прямо в моих робких мечтах девичьих. Оказалось тоже многоборец, чемпион. Плюс шахматы. Плюс отличник. Начитан. Аккуратен. Папа – миллионер. Но сына воспитывает в строгости и верности. Зовут Леонид. Его. Не папу. 

   Девчонки, разумеется, все это в течении часа тут же разузнали, друг другу передали, записили кипятком. Все. Даже звезда наша штатная Карина, волосы черные, брови чёрные, глаза как смородины, как взглянет, так парубок и пропал, красавица настоящая, непревзойдённая. Не то, что некоторые. В общем, кумир на лето есть. Меня "коллеги" даже посмотреть на километр не подпустят. Кроме того, у меня, ведь, еще какая беда. Мне лично всегда только самые лучшие нравятся. Умные и спортивные. Мне бы на дураков и на дохляков посмотреть, там тоже хорошие попадаются. Но нет. Моя судьба заглядываться тайком на принцев. И страдать. Дура я, безнадёжная. 

    На третий день после обеда пацаны наши вышли в футбол погонять. Я от нечего делать стою у бровки. Они спорят, поровну в командах не получается, на воротах стоять никто не хочет. Мальчишки, одним словом.

    – Эй, постой в воротах, а?

    "Эй" – это я. 

    – Я не "Эй", а Арина Михайловна.

    – А я Вася! Арина Михална, выручай, будь другом, видишь людей не хватает!

   Хотела гордо плюнуть и уйти, но пошла в калитку. Я – послушный спортсмен.

   Игра сразу пошла бестолково. Бог с ней со стратегией, но где тактика? Дриблинга никакого. Сбились все в кучу, толкаются, матерятся, шпана, а не спортсмены. Неожиданно мяч вылетел в мою сторону. Я нагнулась за ним, подскользнулась на мокрой траве и ... пропустила "плюху". Меня даже ругать не стали. Что с девчонки взять! Такая злость взяла.

   – Эй, Вася! Постой-ка немного, дай я побегаю, замерзла!

   Футбол, можно сказать, мой крест. Папа, пять лет мне было, запихал меня в футбольную секцию. Еле сбежала. Через пять лет. На даче мы играем постоянно, как здрастье. Братья против меня с папой. Про стадион и телевизор я молчу. Футбольные матчи это святое. Папины кубки на полки у нас дома вместо икон. Не люблю футбол.

   – Пас!

   В шутку, что ли, но катнули мне мячик. Я быстро прошла по краю и легко навесила за спину воротчику. Зря он далеко из калитки вышел.

   – О-о-о! 

   – Гол!

   – Боря – дырка!

   – Баба те забила! Ой, прости, Арина Михална!

   Второй я забила тоже не сложно, обведя троих, включая вратаря. Как говориться, прямо в ворота занесла. Сначала они стеснялись меня толкать, но после второго перестали. Но и меня азарт взял. К концу первого тайма я перешла на дальние удары и с четвертого раза положила третий в ближнюю девятку. 

   У кромки поля собрались зрители. Девчонки визжали каждый раз, когда мяч оказывался у меня. Похоже, у меня появились фанаты. 

   К этому моменту я орала и материлась, как все, извозившись в грязи с ног до головы. Видок еще тот. За игрой я не заметила, как Он подошел тоже.

   Это мог быть хороший "лист", но мяч сорвался с ноги и с силой влетел в зрительскую толпу. Ударив прямо в грудь нашего кумира. На белой майке образовалось прекрасное грязное пятно. Ну, вот. Бинго.

   – Прошу прощения!

   – Ничего страшного, отстирается.

   – Хочешь поиграть, заходи вместо меня, я уже наигралась.

   – Нет, спасибо. Не люблю футбол.

   Через два дня меня сдали в аренду. Врагам. Тренер одолжил меня "Динамо" на соревнования по кроссу. 

   – Василь Алексеич, Вы чего? Это не кросс, а марафон какой-то по пересеченной местности! Я Вам что, Айронмэн? Да я сдохну там на первом круге!

   – Не бзди, Михайловна! Во-первых, не марафон, а полумарафон, двадцаточка всего, во-вторых, кругов там нет. Я эти места знаю. Сначала в горочку, через лесок, в тени деревьев, а потом вниз, полегче; главное, на повороте не упади, там обрыв. 


   – Какой ещё обрыв!? Бегите сами!

   – Давай-давай, не выкаблучивайся! Тебя ждёт приз и большой спортивный успех. Ты можешь! Ты лучшая! Вперёд. К победе.

   Устроители соревнований надыбали хороших спонсоров и призы действительно обещали неплохие. Договорились так: если я вхожу в призёры, материальные награды мне, обществу "Динамо"– слава, нашему тренеру дадут на бартер хорошего мальчика на батуте. Или в единоборствах помогут. Вот, такова жизнь большого провинциального любительского спорта. 

   На старте я встретила Машку, мою подружку, её поставили за "Локо". Ну, она хотя бы в железнодорожном учится. На кмс тянет, как и я.

   Стартовали вместе. Устроились посреди группы, почти не разговариваем, бережём дыхалку. 

   – Говорят. Первый. Приз. Автомобиль. "Ока", – ритмично сообщила Машка, сквозь бег.

   Я скосила на нее глаза.

   – Ты. Не. Влезешь.

   Машка дылда, выше меня ещё.

  – Можно. Продать.

  – Ага. Купить. Пылесос.

  – Зачем? Пылесос?

  – Деньги. Засасывать.

   Машка прибавила темпу.

   И тут одна девочка в розовой такой маечке как рванула вперёд, в отрыв. Только пятки засверкали.

   – Кто?

   – Сидорова. СКА. Ей. Бес. Помогает.

   – Какой "бес"? – от удивления я аж дыхание сбила.

   – Потом. Расскажу. Пошли. В гору.

   И мы пошли. Это сначала бежать кросс легко и приятно. "В тени деревьев". Километре на пятом уже становится "хорошо". На десятом – тяжеловато. Потом помирать начинаешь. Думаешь, на фиг мне этот спорт сдался, добегу, вот, и всё, больше не пойду. Потом, конечно, успокоишься. До следующей дистанции. 

   Под горку бежать своя сноровка нужна, не так это просто, как кажется. А вот и поворот перед финишем. Вот и обрыв. 

   А над обрывом, загородив половину трассы стоит "скорая" и санитары загружают носилки с нашей соперницей из СКА. Голова вывернута, рука болтается. С обрыва упала, видимо.

   – Жива? Помочь? – я остановилась, едва дыша после бега. 

   – Жива-жива! Беги! Без тебя управимся. 

   Под впечатлением от увиденного, я кое-как потрусила к финишу. Пришла во второй пятерке. Неплохо, но призов не досталось. Машке тоже. 

   Как две загнанные лошади мы упали на траву.

   – Видела Сидорову? Открытый перелом.

   – А ты говорила, ей бес помогает! Какой-то он хреновый.

   – Тише ты! Не говори о чём не понимаешь!

   – А ты расскажи.

   – Да что рассказывать, это многие спортсмены знают. Бывает, что не тянет человек, ну данных нет, или просто удачи. Но очень хочет. Взойти на пьедестал почёта. И на всё согласен. Ну, прямо на всё. Тогда надо мысленно обратиться: "Бес спортивный, бес надежный, пошли мне удачи, пошли результаты, я за всё плачу!"

   – И что? 

   – Ну, он и посылает. Кому, что надо: голы, очки, секунды. 

– Как он выглядит, бес твой?

   – Он не мой, во-первых, а, во-вторых, его никто в настоящем обличье не видит.

   – Как это?

   – А вот так. Он если и общается с тобой, то через посредников: то незнакомый человек с тобой заговорит, то телевизор. Не включенный. 

    – Телевизор не включенный... А причём здесь открытый перелом?

    – При том. За всё платить надо. Бес спортивный, он, конечно, не убивает, но инвалидом можешь на всю жизнь остаться. Сидорова последнее время сильно в гору пошла, хотя раньше даже середнячком не считалась. Ей, наверное, на первом месте на региональной спартакиаде остановиться надо было, так нет. Выше, дальше, быстрее.

    – То есть, что получается, плата наступает только на дистанции? А если достиг результата, о котором просил, и ушел, то, может, расплаты и не будет ?
    – Я не знаю. Может, и не будет. Бес-то спортивный, на другие дела его юрисдикция вряд ли распространяется.

    Вернулись мы в лагерь и так не солоно хлебавши, а тут еще первое, что вижу, это сладкая парочка – наша звезда Карина и он, Леонид. Улыбаются. Она что-то мило щебечет и ручкой его так поглаживает. Завораживающе. Тьфу. Убила бы. Обоих. 

    На утренней разминке тренер объявил, что и нам улыбнулась удача в виде хороших спонсоров. Но спонсируют они не всё подряд, а только "детский айронмэн". Но помогут хорошо, денег дадут не только на маечки с вымпелками. Так что готовьтесь, орлы. И орлицы. Будем поражать спортивный мир достижениями своими. Особенно, спонсоров. А там, глядишь, и международный уровень, Австралия, США, Китай, Конго. Тренер аж зажмурился от чарующих перспектив.
   
"Айронмэн", значит. Накаркала я. Как в воду глядела. 

   Но призы пообещали нешуточные, действительно поездку в Австралию, и много чего ещё, прямо сказка какая-то.

   Неумолимо приближался день соревнований. Я тренировалась как проклятая. А моя любовь становилась всё сильней. Безумие какое-то. Двумя фразами обмолвились, а голос его звучит в ушах как музыка. 

   – Какой-то Вы хмурый, царь! Волнуешься?

    – Да, – Леонид сосредоточенно перешнуровывал кроссовок.

    – Тебе-то чего волноваться, ты на Гавайи и так можешь поехать. Или врут про папу?

   – Не врут.

   – И?

   – Чё и? Тебе какое дело?

   – Да нет. Я так, типа извиниться подошла. Подбодрить перед стартом.
   Леонид странно посмотрел на меня. Гораздо мягче, почти шёпотом произнёс:

   – Ты не представляешь, как для меня это важно. Доказать. Ему. Что я тоже чего-то стою. Это же он всё замутил, соревнования эти, призы, у него денег, как у дурака махорки. Да и лагерь наш, если на то пошло, он и содержит. Надо, говорит, ребятам талантливым помогать, не все же такие бездельники-уроды, как ты. Я, говорит, знаю, что ты ни на что не годен, но вот, тебе шанс. 

   – А гордо плюнуть и уйти?

   – Сначала сыграть по его правилам и победить, а там видно будет. Да и...

   – Да и что?

   – Да и то. Уйти... Несовершеннолетний я. Восемнадцать как раз сегодня. Вечером.

   – Тю! Да ты малолетка!

   Как ни странно, он не обиделся, а наоборот, засмеялся. Хорошо, когда у человека здоровая психика.

    – Что, дружить с малолеткой не будешь?

   Сердце аж прямо захолохнуло. Но не успела я и придумать, что ответить, сзади, как буря, налетел тренер.

   – Ариша! Михайловна! На старт беги! Девочки первые стартуют. Сначала плывём, потом велосипед, твой – рыженький, не забудь! Потом бег, это тебе легко, развезло только после дождя, да ничего, ты у нас, как цапля, вышагаешь, гы-гы-гы!

   Я покраснела. Вместо слов. Таких необходимых сейчас. Ну, не урод, а? Тренер?
   Пока шла к старту, трезво оценивала перспективы. Не свои, его. Леонида. Со всей очевидностью было понятно, что ему ничего не светит. Даже в десятке. Мальчик он развитый, спортивный, тренируется упорно. Но этого мало. Мало! Тут с такими данными понаехали. Да и с характерами. Бойцы. Орлы, а не люди. Слетелись на призы. Разве, что только чудо. Не успела я додумать эту мысль, как навстречу двое из ларца: Тоша и Гоша.

   – Няня, привет! – орут, улыбки до ушей, – мы за тебя болеть пришли! И что бы всё честно было! 

   – А не то... – добавил Гоша, демонстрируя застарелые шрамы на костяшках пальцев.

   Ироды, а приятно. Полно у меня фанатов. 

   – Так, засранцы, брысь отсюда, не путайтесь под ногами!

   Услышав знакомые позывные, братья ещё больше заулыбались.

   – Мама и папа тоже здесь, на трибунах! А мы через оцепление пробрались! Няня, вперёд! 

   Я не заметила, как образовался круг со мною в центре. Тренер, девчонки, судьи, помощники-волонтёры. Причём все улыбались.

   – Так, ребята, ладно, идите вон туда болеть, – тренер махнул Тоше и Гоше в сторону трибун.

   – А ты, Няня, давай на старт.

   Стартовали.

   "Бес спортивный, бес надежный!" – думала я на автомате, преодолевая кролем водную дистанцию. "Пошли удачи! Пошли первое место!" – думала я, садясь на "рыженький" велосипед. "Пошли не мне, пошли ему! Меня и так папа с мамой любят." 
   
"Я плачу! Я на всё согласна!" – думала я, крутя педали.

   – Ты на всё согласна? – спросил вдруг меня мальчишка-волонтёр, принимая велосипед. Я даже не удивилась.

   – Удачи! Тебе удачи! Тебе? – кричали болельщики из-за ограждения.

   "Нет. Не мне! Ему!"

   Сбоку появился тренер, протягивая пластиковый стаканчик с водой.

   – Первое место? Точно?

Глаза у тренера словно окостенели. 

   – Точно. Точно. Первое место. Только первое.

   – Надо платить! Платить! – вдруг заорал в мегафон судья. 

   – Я плачу, плачу, – прошептала я, подбегая к знакомой горке, где проходил предыдущий кросс. 

   А вот и обрыв. Я даже не удивилась, когда у меня подвернулась нога и я кубарем скатилась в колючие заросли дикой малины и крыжовника. На зарослях приключения не кончились, они скрывали еще один обрывчик с камнями и ручьём внизу. Втыкаясь головой в ручейный бережок и теряя сознание, я подумала, что хотя бы от жажды не умру. 

   – Эй! Эй, ты живая?!

   "Эй" – это я.

   – Я не "Эй", я Арина, – шепчу я мутному человеческому контуру надо мной. Болит кажется всё. Но всё ли я сломала? – вот в чём вопрос. 

   – Я знаю. 

   Силуэт спасителя обретает чёткость. Это – Леонид.

   – Ты чего здесь делаешь? Твоё место там, – я машу рукой в сторону финиша. 

   – Моё место здесь. 

   – Как ты меня нашёл?

   – Сердце подсказало, – отвечает мне этот глупый царь. – Когда тебя не оказалось на финише, я сразу понял, где искать.

      "Я – уродина" – хотела я ему честно сказать. Но не стала. Я ведь не дура. Безнадежная.



Vadimedia